Category: происшествия

зок

Не здесь и не там...

Официальная аннотация:
Четверо друзей познакомились еще в юности, в России, а теперь живут в Америке. Они продолжают общаться, но жизнь у всех складывается по‑разному. Регина скучает в браке с состоятельным американцем, Вика мечется между работой и домом и мечтает о лучшей жизни, Вадик ищет идеал и меняет работы, квартиры, девушек. Сергей, банковский служащий, надеется разработать приложение, которое сможет имитировать присутствие умершего человека в социальных сетях. И эта тема становится главной в их разговорах. Как изменилось в современном мире представление о смерти? Какими мы предстаем в онлайн-мире при жизни, как будут доноситься отголоски нашего виртуального “я”, когда мы умрем?

Душная, претенциозная, вялая и унылая книга словно жирный пончик пропитанная раздражением и непритязательной неприязнью - она совсем не зацепила, и ни вызвала симпатии ни к кому из героев. Разве, что мальчик Эрик со своими неестественно мудрыми случайными высказываниями кажется трогательным.

Ни тема смерти, ни тема дружбы, ни тема эмиграции не показались раскрытыми настолько, чтобы вызвать какие-то чувства или мысли. Сплошной «дамский роман» с непрекращающимися эрекциями и нытьем. Жизнь бывает сложной и монотонной, я знаю, но, когда она так скучна, как в книге – хочется досрочно отправиться в описываемую автором «Виртуальную могилу».

Жаль, что размышления о смерти в контексте онлайн-пространства были столь поверхностными. Ведь это и правда интересный экзистенциальный вопрос – как быть с цифровым наследием нашей бурной интернет-жизни? Я помню, сколь странные и смешанные чувства я испытала, получив поздравление с днем рождения от умершего приятеля. Никакой мистики – просто автоматическая рассылка, просто новые грани современной жизни… 
зок

ноябрь

ноябрь
это всегда испытание на прочность,
а не слабо ли тебе зимовать здесь снова?
жить в полутьме в экстазе слившихся будней,
покупать антидепрессанты под честное слово.
биться за световой день до первой крови,
накачиваться зинфанделем и витаминами,
надеяться, что с погодой изменится жизнь вскоре.
мечтать о солнце, упругой заднице, миллионах,
считать старость покоем, а смерть благом,
да просто ждать, когда захочется просыпаться,
а не орать каждый день благим матом,
что опять наступил ноябрь
зок

***

когда дыхание решит остановиться

кровь перестанет мчаться,

сердце биться

нейроны синапсам не смогут дать сигналы

и я почувствую,

как черт возьми мне мало…

наступит пустота,

великое ничто эпохи планка

и смерть

подступится уже с обоих флангов,

то с грустью и печалью

я смогу признать,

что мне

большого взрыва

не видать.

зок

До востребования....

Официальная аннотация:
Александра Николаенко – художница, писательница. Окончила Строгановский университет, стала одним из самых молодых членов Московского союза художников, иллюстрировала детские и взрослые книги. Ее работы находятся в частных коллекциях в России, Франции и Великобритании. В 2017 году стала лауреатом премии "Русский Букер" за дебютный роман "Убить Бобрыкина".
Федя Булкин живет с бабушкой, а родители его в командировке – строят Град Небесный. "Мама с папой мои геологи. Без геологов в строительстве никуда. Осваивает советский народ новые территории, и какие!" Главная Федина мечта – добраться туда, к ним. Для этого он учит таблицу умножения, пишет письма Деду Морозу и Ленину, спорит с Богом и, конечно, взрослеет, не забывая откладывать деньги в кошку-копилку на билет до Града. Повидаться.


Роман "Небесный почтальон Федя Булкин" про нескончаемое лето с пахучей земляникой и бесконечную зиму в ожидании Нового года, про родителей, которых уже нет, и про бабушку, которая всегда рядом, хоть и "уже не новая", про такие смелые и честные детские мысли о справедливости и смерти. И про то, что все всегда будут вместе, как в Фединой записке "Богу о нас".


Ругать маленький роман «Небесный почтальон Федя Булкин» все равно, что котенка приблудившегося за порог выкидывать. Чувствую себя последней скотинкой, но мне не понравилось.

Александра Николаенко, судя по всему, рассказала что-то очень личное, семейное, важное для нее, но истории как таковой не вышло. Вышла череда бесконечных скетчей как в стендапе на тему взаимоотношений советского ребенка с богом. Какие-то скетчи удачные, какие-то даже трогательные, какие-то звучат натянуто, словно автор старалась изо всех сил вложить в детские уста какую-то свою мысль, но получалось совершенно неестественно.

Вообще, наверное, именно это чувство неверия, несоответствия героев и их рассуждений и испортило в основном впечатление от книги. Потому что похвалить роман есть за что. У Александры Николаенко очень хорошее владение языком, она легко находит остроумные формулировки (которые, правда, упакованные в детское изложение начинают неуловимо раздражать), она честно пытается передать попытки ребенка понять, что такое смерть, она славно и живо описывает дачные будни, так что прямо чувствуется лето и пробуждаются детские воспоминания. Но как не крути, Федя Булкин – не мой герой.  И его бабушка, поминающая ежеминутно господа всуе, понравилась мне больше, вот она показалась мне реалистичной, настоящей и ей я верила.

Не стала для меня плюсом и бессюжетность романа, и психологическая статичность героев – Федя с бабушкой, как модели в диораме застыли в своем настроении и состоянии и от первых до последних страниц остались абсолютно одинаковыми.

Я могу понять и даже представить поклонников книги, и их немало, судя по позитивным отзывам, но не мое, увы.
зок

Memento mori...

Вы часто думаете о смерти? Я да. Это случается в разных обстоятельствах – когда я еду в такси, когда я засыпаю, когда читаю в новостях о кончине какой-нибудь знаменитости и, конечно, когда умирают люди из моей жизни. Я боюсь смерти. У меня нет того здорового отношения к ней, которое проповедует Кейтлин Даути. И мне никогда не понять до конца человека, выбравшего похоронную индустрию местом работы.

В моем городе нет крематория. Я порой думаю, что в моей ситуации претендовать на кремацию будет серьезным напрягом для друзей, ведь ближайший крематорий почти в 300-х километрах.

Я не люблю смерть. Но не могу не признать, что тема меня волнует, мне интересны кладбища. Я даже слово правильное знаю – тафофилия. Почерпнула у Чхартишвили в «Кладбищенских историях».

У меня есть кладбище, через которое я часто срезала дорогу. И там есть могила абсолютно неизвестного мне товарища Соколова, у которой мы останавливались перекурить. В покое кладбища есть своя прелесть….

В свое время, смотря сериал «Клиент всегда мертв» я не могла не поразиться разности похоронных обычаев в Америке и в России. Забавно, но русская похоронная культура никогда мне не нравилась, у меня нет ощущения, что вся эта истерика, восковые цветы, конфеты на могиле и водка с хлебом на столе дают успокоение оставшимся.

Мне кажется, вся книга Даути была написана ради главы «Искусство умирать», ставшей своего рода манифестом автора на погребальную тему. И если бОльшая часть книги «Когда дым застилает глаза» написана скорее в формате «Как это работает?» на канале Дискавери, то эта глава – заявление, искренний страстный призыв.

Для меня, чтение имело терапевтический эффект в моей внутренней работе со страхом смерти, но не скажу, что готова ее рекомендовать в таком качестве остальным.

В целом, если тема смерти для вас не болезненна, то книга вполне себе хороший нон-фикшн о буднях маленького американского крематория со своими курьезами и трагедиями и о становлении, взрослении автора, которая предстает в начале книги 23 летней девушкой со странной любовью к смерти, а на последних страницах, спустя 5 лет, выглядит выросшей, расставшейся с иллюзиями и главное более понятной, нормальной молодой женщиной, прошедшей свой путь взаимоотношений со смертью.