Category: происшествия

зок

ноябрь

ноябрь
это всегда испытание на прочность,
а не слабо ли тебе зимовать здесь снова?
жить в полутьме в экстазе слившихся будней,
покупать антидепрессанты под честное слово.
биться за световой день до первой крови,
накачиваться зинфанделем и витаминами,
надеяться, что с погодой изменится жизнь вскоре.
мечтать о солнце, упругой заднице, миллионах,
считать старость покоем, а смерть благом,
да просто ждать, когда захочется просыпаться,
а не орать каждый день благим матом,
что опять наступил ноябрь
зок

***

когда дыхание решит остановиться

кровь перестанет мчаться,

сердце биться

нейроны синапсам не смогут дать сигналы

и я почувствую,

как черт возьми мне мало…

наступит пустота,

великое ничто эпохи планка

и смерть

подступится уже с обоих флангов,

то с грустью и печалью

я смогу признать,

что мне

большого взрыва

не видать.

зок

До востребования....

Официальная аннотация:
Александра Николаенко – художница, писательница. Окончила Строгановский университет, стала одним из самых молодых членов Московского союза художников, иллюстрировала детские и взрослые книги. Ее работы находятся в частных коллекциях в России, Франции и Великобритании. В 2017 году стала лауреатом премии "Русский Букер" за дебютный роман "Убить Бобрыкина".
Федя Булкин живет с бабушкой, а родители его в командировке – строят Град Небесный. "Мама с папой мои геологи. Без геологов в строительстве никуда. Осваивает советский народ новые территории, и какие!" Главная Федина мечта – добраться туда, к ним. Для этого он учит таблицу умножения, пишет письма Деду Морозу и Ленину, спорит с Богом и, конечно, взрослеет, не забывая откладывать деньги в кошку-копилку на билет до Града. Повидаться.


Роман "Небесный почтальон Федя Булкин" про нескончаемое лето с пахучей земляникой и бесконечную зиму в ожидании Нового года, про родителей, которых уже нет, и про бабушку, которая всегда рядом, хоть и "уже не новая", про такие смелые и честные детские мысли о справедливости и смерти. И про то, что все всегда будут вместе, как в Фединой записке "Богу о нас".


Ругать маленький роман «Небесный почтальон Федя Булкин» все равно, что котенка приблудившегося за порог выкидывать. Чувствую себя последней скотинкой, но мне не понравилось.

Александра Николаенко, судя по всему, рассказала что-то очень личное, семейное, важное для нее, но истории как таковой не вышло. Вышла череда бесконечных скетчей как в стендапе на тему взаимоотношений советского ребенка с богом. Какие-то скетчи удачные, какие-то даже трогательные, какие-то звучат натянуто, словно автор старалась изо всех сил вложить в детские уста какую-то свою мысль, но получалось совершенно неестественно.

Вообще, наверное, именно это чувство неверия, несоответствия героев и их рассуждений и испортило в основном впечатление от книги. Потому что похвалить роман есть за что. У Александры Николаенко очень хорошее владение языком, она легко находит остроумные формулировки (которые, правда, упакованные в детское изложение начинают неуловимо раздражать), она честно пытается передать попытки ребенка понять, что такое смерть, она славно и живо описывает дачные будни, так что прямо чувствуется лето и пробуждаются детские воспоминания. Но как не крути, Федя Булкин – не мой герой.  И его бабушка, поминающая ежеминутно господа всуе, понравилась мне больше, вот она показалась мне реалистичной, настоящей и ей я верила.

Не стала для меня плюсом и бессюжетность романа, и психологическая статичность героев – Федя с бабушкой, как модели в диораме застыли в своем настроении и состоянии и от первых до последних страниц остались абсолютно одинаковыми.

Я могу понять и даже представить поклонников книги, и их немало, судя по позитивным отзывам, но не мое, увы.
зок

Memento mori...

Вы часто думаете о смерти? Я да. Это случается в разных обстоятельствах – когда я еду в такси, когда я засыпаю, когда читаю в новостях о кончине какой-нибудь знаменитости и, конечно, когда умирают люди из моей жизни. Я боюсь смерти. У меня нет того здорового отношения к ней, которое проповедует Кейтлин Даути. И мне никогда не понять до конца человека, выбравшего похоронную индустрию местом работы.

В моем городе нет крематория. Я порой думаю, что в моей ситуации претендовать на кремацию будет серьезным напрягом для друзей, ведь ближайший крематорий почти в 300-х километрах.

Я не люблю смерть. Но не могу не признать, что тема меня волнует, мне интересны кладбища. Я даже слово правильное знаю – тафофилия. Почерпнула у Чхартишвили в «Кладбищенских историях».

У меня есть кладбище, через которое я часто срезала дорогу. И там есть могила абсолютно неизвестного мне товарища Соколова, у которой мы останавливались перекурить. В покое кладбища есть своя прелесть….

В свое время, смотря сериал «Клиент всегда мертв» я не могла не поразиться разности похоронных обычаев в Америке и в России. Забавно, но русская похоронная культура никогда мне не нравилась, у меня нет ощущения, что вся эта истерика, восковые цветы, конфеты на могиле и водка с хлебом на столе дают успокоение оставшимся.

Мне кажется, вся книга Даути была написана ради главы «Искусство умирать», ставшей своего рода манифестом автора на погребальную тему. И если бОльшая часть книги «Когда дым застилает глаза» написана скорее в формате «Как это работает?» на канале Дискавери, то эта глава – заявление, искренний страстный призыв.

Для меня, чтение имело терапевтический эффект в моей внутренней работе со страхом смерти, но не скажу, что готова ее рекомендовать в таком качестве остальным.

В целом, если тема смерти для вас не болезненна, то книга вполне себе хороший нон-фикшн о буднях маленького американского крематория со своими курьезами и трагедиями и о становлении, взрослении автора, которая предстает в начале книги 23 летней девушкой со странной любовью к смерти, а на последних страницах, спустя 5 лет, выглядит выросшей, расставшейся с иллюзиями и главное более понятной, нормальной молодой женщиной, прошедшей свой путь взаимоотношений со смертью.