Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

зок

***

Жутко не хватает впечатлений. И талант видеть интересное в бытовых мелочах не просыпается, хоть тресни. Книжки и кошки, конечно, радуют. Стала привыкать к долгим телефонным разговорам – такое общение я могу себе позволить даже в моих ограниченных условиях.
Хочется странных случайных встреч. Обрывков безумных разговоров. Живого рок-концерта, в конце концов. Оказалось мне хватило полугода, чтобы тихонько взвыть взаперти.
зок

Оксана Васякина. Рана.

Поразительно чужеродный текст. Тяжелый, утомительный, неестественный и совершенно не мой, несмотря на то что он предельно искренний, настоящий и болезненно живой.

Умирание матери и психологически-мистическое автобиографическое путешествие героини-писательницы с прахом матери в Сибирь для захоронения – эсхатологический роуд-муви с элементами психоанализа.

Громадная фигура матери в системе жизненных ценностей героини-писательницы и чудовищная дыра на месте ее смерти вызывают во мне ужас и отторжение. И это неприятие серым (цвета праха) облаком накрывает для меня всё повествование и распространяется на манеру письма, на безусловно ценные личные воспоминания, на встроенные в текст стихи и эссе. Всё чужое, не смотря на мой личный опыт и сложные отношения с матерью, написанием текстов и самопринятием.

Это очень честная книга, в которой Васякина открыто говорит о важных вещах, в том числе и о лесбийском мировосприятии, поэтической экзистенции, глубоких внутренних душеных процессах, депрессии, нашей мрачной российской действительности. И это так странно, что язык и тональность этого рассказа столь сильно не совпадают, не резонируют с моими литературными и психологическими настройками.

Трудный опыт чтения. Чужое. Так тоже бывает.
зок

НЕ ТОЛЬКО НЕСБЁ

Октябрь наступил - делюсь новой публикацией в "Дорогое удовольствие Томск". На этот раз мысли вслух о скандинавской литературе.
НЕ ТОЛЬКО НЕСБЁ
Для осеннего чтения идеальны скандинавы. Помните, несколько лет назад был заметный всплеск моды на скандинавскую культуру? Все смотрели шведско-датский «Мост» и датско-шведско-норвежское «Убийство», любовались Мадсом Миккельсеном, обустраивали быт в стиле «хюгге», искали счастья в духе «лагом» и, конечно, читали Ю Несбё и Стига Ларссона.
И хотя пик популярности миновал, скандинавы легко и незаметно отвоевали себе книжную нишу на мировом и российском рынке. В первую очередь, конечно, в жанре «скандинавского детектива», но не детективом единым славятся северяне. Чем еще скандинавская литература, покорила русского читателя? Расскажу далее!
Зашел с «детективного входа» в литературу датчанин Питер Хёг. Наиболее известным его романом является детектив «Смилла и её чувство снега», но автору явно тесно в рамках жанровой литературы. И последующие его книги, например, «Тишина» или остроумные «Дети смотрителей слонов» - отличные образцы современной прозы, которая совершенно зачаровывает своим странным и живым языком. Для меня Хёг - мастер мягкого экзистенциального сюра, который невероятно увлекательно читать.
Юн Линдквист работает в жанре ужасов и запомнился всем с первого вампирского романа «Впусти меня». Никакой романтики и гламурности, только суровый реализм с социальным подтекстом и странная, в конечном счете безысходная, дружба вампира-ребенка с несчастливым подростком. Книга была интересно экранизирована сначала шведами, а потом и Голливудом.
Совсем другая стилистика и философия у шведа Фредерика Бакмана. Бакман – специалист по трогательным бытовым историям, этакая современная интерпретация «маленького человека» на шведский лад. Его книги «Вторая жизнь Уве», «Здесь была Бритт-Мари», «Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения» полны позитива, вежливой толерантности и человечного дружелюбия. Что интересно, я как читатель чувствую, как и когда автор нажимает на те или иные кнопки, чтобы вызвать мои эмоции, но эта откровенность писательской механики совершенно не вызывает отторжения.
Другой шведский автор Николас Натт-о-Даг прославился именно что детективами и за рамки жанра пока не выбирается. Но нельзя не признать, что детективы у него захватывающие и необычные. Как минимум потому, что действие в них происходит в XVIII веке со всей присущей этому времени мрачностью и жестокостью. Не мудрствуя лукаво над названиями, Натт-о-Даг выпустил уже книги: «1793», «1794» и на днях выйдет на русском «1795».
Микаэль Ниеми в Швеции прославился смешным и жизненным романом «Популярная музыка из Виттулы», но, пожалуй, запомнился российскому читателю по детективу «Сварить медведя» - невероятно колоритному, остроумному и интересному.
По-прежнему сильна в скандинавских странах традиция детской и подростковой литературы. Тут сразу вспоминается Катарина Киери с чудесной повестью «Совсем не Аполлон» и Йенни Йегерфельди и ее роман «Лежу на полу, вся в крови». Искренние, простые и одновременно сложные истории, которые по-настоящему актуальны молодому читателю.
Что же делает скандинавских авторов популярными? Мне кажется – предельная реалистичность, даже в фантастических элементах, жесткая честность, даже в детской литературе и откровенность без экивоков и эвфемизмов. Это подкупает и увлекает.
А у вас есть свои любимчики среди скандинавских авторов?
зок

Ответы на вопросы Макса Фриша. 1. Человек. 6.

Макс Фриш. Опросник.

6. Хотели бы вы обладать абсолютной памятью?

Наконец-то вопрос, который мне нравится!

Ответ: да, да, да, да, пожалуйста! Да! ДА!!!

Я в принципе люто завидую людям с хорошей памятью. И гипермнезия — повышенная способность к запоминанию и воспроизведению информации, кажется мне чудесным даром.

Ах, если бы я помнила и была способна осмысленно оперировать хотя бы половиной того, что я прочитала! Как бы мне было интересно! Как классно было бы помнить и чисто бытовые штуки – раз, и вернулся в нужную дату и помнишь сказанные слова и подуманные мысли.

В книгах и фильмах та способность представляется часто неким болезненным и неприятным свойством, но, по-моему, это просто впадение в мелодраматизм, а на практике это очень и очень круто!

В общем очень хочу абсолютную память, покажите, где надо расписаться))))
зок

Человек, познай выхухоль!

С редкостным кайфом читаю Дробышевского «Достающее звено. Книга первая. Обезьяны и все-все-все». Я смотрела пару его лекций и знаю, что он чел с юмором, но как же ему шикарно удается нон-фикшн!

«Человек интересен сам себе; следуя незабвенному завету К. Линнея, он усиленно изучает именно себя любимого. Да и странно было бы, если бы основатель систематики глубокомысленно изрек: «Человек, познай выхухоль!» или «Человек, познай пеночку-теньковку!»
Человек, познай выхухоль! Кажется, я знаю, какой у меня будет плакат на следующей Монстрации))))

Или вот:
«Питание мясом привело к ряду заметных изменений в строении тела и поведении. Известно, что добывание мяса требует больших интеллектуальных усилий, чем растительноядное существование. Трава не сопротивляется и не прячется, а мясо обычно не хочет, чтобы его съели, – убегает, лягается и всячески активно избегает хищника. К тому же мясо гораздо более калорийно, чем фрукты и тем более листья растений. Чтобы наесться, надо съесть немножко мяса или целый день жевать растения. Неспроста хищники большую часть времени проводят в отдыхе, а травоядные постоянно жуют»

Присоединяйтесь! Станислав Дробышевский прекрасен!
зок

Детский альбом

В сентябре случилось удивительное для меня событие. Мне написали из настоящего издательства и предложили прочитать две готовящиеся к печати книги и написать отзывы. Сказать, что я раздулась от восторга, как жабка – не сказать ничего)))

Я была ужасно воодушевлена. Книги мне действительно прислали. И сегодня я хочу рассказать о той, что уже вышла из печати – это роман Елены Катишонок «Детский альбом. Дневник старородящей матери Ирины Лакшиной»

Отзыв:

Детство – время невероятного развития мозга. Не случайно дети фонтанируют остроумными фразами, неожиданными вопросами и вполне философскими жизненными сентенциями.

«Детский альбом. Дневник старородящей матери Ирины Лакшиной» попытка запечатлеть период того неуемного познания мира, что бывает только в самом юном возрасте, попытка сохранить воду в решете, ведь спустя тридцать, сорок лет у нас, зачастую, остается в памяти лишь то, что было записано.

Катя Лакшина родилась 22 июля 1979 года. Через год и два дня родилась я.

Ирина Лакшина вела дневник, начавшийся с попытки конспектировать Спока в роддоме и оборвавшийся на втором классе старшей дочки. Моя мама тоже записывала мои «мудрости». Лет до 3-х или 4-х. Спустя десятилетия эти записки на клочках, как апокрифы формировали мои представления о зарождении моего сознания. Например, я до сих пор насмешливо объясняю свою любовь к поэзии своим первым серьезным стихотворением в возрасте пяти лет:

Где наш папа Богачев,
Долго так не едет?
Неужели он нашел
Маму там другую?!

Без рифмы, но с подтекстом – всё, как люблю я сегодняшняя!

Елена Катишонок сделала совершенно удивительную вещь – приблизила, как под микроскопом детство двух девочек, позволила рассмотреть его во всех детальках, пропустить через себя, присвоить, если угодно, прожить как свое, только другое. И это замечательный и трогательный опыт.

Вот, казалось бы, ну кто любит слушать про чужих детей? Но оторваться невозможно. И я читаю про пеленки, прикорм, попытки встать, первые слова, болячки, радости и виджу через эту щелку в прошлое - реальность, которую я помню лишь смутно, но суть которой словно впиталась вместе с материнским молоком. Погодки Катя и Аня стали близкими как родные! То же волшебство стеклянных шаров на елке, те же первые игрушки (у меня был не медведь, как у Кати, а ёжик), такие же перепутанные и неправильно услышанные слова, мы росли на одних книжках (хотя конкретно тех перечисленных у меня не было, но это не важно), задавали одинаковые вопросы про маленького Ленина, не любили или любили детские садики (я не любила), имели свое детское мнение о секретарях ЦК…

Кстати, мне запомнился не Черненко, который испортил день рождения Анечки своей смертью, у меня был Андропов – я узнала его в мамином брате и радостно сообщала всем, что к нам приезжал Андропов)))

Дневник Ирины Лакшиной подробный вначале и обрывочный к концу, что естественно, ведь время бежит и отвлекает нас своей суетой, делами, событиями, делая фиксирование настоящего роскошью, на которую все меньше хватает времени. Книга - прекрасная иллюстрация начала восьмидесятых и в тоже время чисто по-человечески трогает своей искренностью, простотой, живостью.

В некотором смысле «Детский альбом» уже анахронизм, ведь с приходом интернета дневники, как жанр бытового письма исчезли, как мне кажется. Куда проще тиснуть заметку в Фейсбук о забавной ситуации или важном событии, чем достать тетрадку, взять ручку и вывести (неуклюжими от клавиатуры пальцами): «7 сентября 2021. Дочитала «Детский альбом» Елены Катишонок…»
---
Спасибо Издательству "Время" за предоставленную возможность)))
зок

Ответы на вопросы Макса Фриша. 1. Человек. 1-2.



Макс Фриш - швейцарский писатель и драматург. Я узнала о нем сегодня, когда мы дошли наконец-то до первого томского независимого книжного магазинчика «Догма 80».

Книжка, которую я купила называется «Опросник». Это 14 опросных листов по 25 вопросов.

Там же в магазине у меня родилась идея этого проекта – «Ответы на вопросы Макса Фриша». Каждый день буду отвечать на один или два вопроса и буду рада, если вы ответите на них в комментариях.

Ответы на вопросы Макса Фриша. 1. Человек. 1-2.

1. Уверены ли вы, что вас интересует выживание человечества после того, как вы и все ваши знакомые умрут?

Неожиданно. Был в юности период солипсизма, когда мне казалось, что с моей смертью мир схлопнется. Сейчас я уточняю, конечно, что схлопнется лишь мой мир, а 7 миллиардов миров останутся. Да, меня интересует выживание человечества, я уверена.

2. Почему?
Потому что каждый из нас лишь звено, частичка бесконечной цепочки от Большого взрыва до Большого сжатия. И хотя история человечества лишь микроскопический период на этом пути – изнутри он велик и великолепен. Человечество достойно пройти свой цикл от и до, без безвременной кончины.
зок

Современные яды. Дозы. Действия. Последствия. Алан Колок.




Не знаю, что подумала обо мне сиделка, когда увидела эту книгу на столе. Я так порой чувствовала себя Мортишей Адамс - ночь, дождь и ветер бьются в окно, я сижу в английском кресле и читаю "Современные яды")))

Начнем с того, что это не пособие Медичи по отравлению людей. Скорее это книга об отравлении жизни. То есть это скорее экологическая токсикология в первую очередь.

Моих знаний в химии и биологии явно не хватало для чтения. Хорошо если я поняла треть прочитанного))) Но там где я понимала - было интересно. Как часто бывает в подобных случаях, пропуская технические подробности, я больше цеплялась за примеры.

Интересно было прочитать про формирование самой строгой в мире, как я слышала, американской системы контроля качества и безопасности продуктов и фармпрепаратов. Очень впечатлила история с книгой «Безмолвная весна» о гибели хищных птиц в результате использования пестицидов. В очередной раз ужаснулась трагедии с талидомидом. Вообще любопытных историй в книге немало. Как и острых вопросов. Типа того, что мы сегодня абсолютно не способны предсказать масштаб вреда, который наша современная цивилизованная жизнь приносит планете и нашим потомкам.

В книге много всего. И про природные токсины, и про стероиды, и про антибиотики, и про зависимости. Выяснила, что самый безопасный наркотик – пейот)))) И знаете было как-то неловко читать про алкогольные и табачные зависимости с бокалом сухого розового и сигареткой)))

Ну а если серьезно. Я бы очень рекомендовала книгу тем, кто интересуется экологией. Здесь можно почерпнуть немало аргументов для споров с теми, кто считает влияние человека на природу естественным.

Отдельный респект издательству за фишку со светящейся в темноте обложкой.
зок

Безлюдное место. Как ловят маньяков в России

Саша Сулим провела безусловно блестящую журналистскую работу. И, конечно, как часто бывает с хорошими текстами, эта книга больше, чем об ангарском маньяке. Она о провинциальной жизни, о безысходности, равнодушии, страхе, недоверии, о печальном и бессмысленном «Если бы…»

Пожалуй, я впервые столкнулась с подобным жанром именно в отечественной публицистике.

Тоскливый Ангарск и мрачный Тулун, повальный алкоголизм и криминал, полный бесперспективняк и реальные серийные убийцы и насильники, которых никто особо не хочет искать – слишком сложно, дорого, долго и хватает повседневной чернухи и бытовухи. Автор не высказывает своей позиции, но ощущение случайности раскрытия этих преступлений достаточно сильное. Впрочем, не будь проделана огромная предварительная работа - не помогла бы и случайность. Показательна и ситуация вокруг органов правопорядка – они не хотят делать свое дело, люди не хотят до последнего к ним обращаться, в том числе из-за недоверия и страха, как бы себе боком не вышло связываться с полицией…

Журналистское расследование, как настоящий детектив – есть свои небезупречные герои, есть неожиданные повороты, есть рутина и время, которое перемалывает людей.

Достаточно страшное чтение, впрочем, иначе и быть не могло.
зок

И все заверте...



Я не люблю фильмы-катастрофы – слишком банально. Но с книгой-катастрофой я столкнулась впервые. И хотя принцип тот же – впечатления гораздо более сильные. Несколько часов с широко открытыми горящими глазами в судорожном перелистывании страниц – редкостный эффект погружения!

Недостатки у книги те же что и у фильмов подобного жанра – высвеченные автором фигуры персонажей кажутся стереотипными, их злоключения можно счесть нарочитыми, спасения – слишком чудотворными, но, признаюсь честно, думать об этом в процессе чтения было просто некогда. Саспенс! Саспенс! Саспенс! Все в буквальном смысле течет и меняется, разрушается и смывается безумным потоком воды и саспенса.

Это третья книга Ниеми, которую я прочитала, и надо заметить, что все три - поразительно разные. Я даже не скажу навскидку, что их объединяет… Ну, место действия разве что и предельная натуралистичность.

Каждый герой проживает этот день в своих прилагаемых обстоятельствах – депрессивный пилот хочет самоубиться, его дочь лелеет недавно зародившуюся жизнь, старик с психически больной женой размышляет о жизни, отморозок предается насилию, художница поневоле отмечает особые оттенки цвета, мать спешит на помощь дочери. Все такие разные, они смотрятся очень живыми и естественными на фоне разворачивающейся стихии и трагедии.

Микаэль Ниеми прикладывает электроды энергичного сюжета к оголенным нервам читателя и постоянно увеличивает напряжение лишь порой отвлекаясь на воспоминания или рассуждения героев. И у него находится место и время и для метких зарисовок человеческих переживаний и для саамского колорита.

И где-то в затопленном доме плавает книга «Популярная музыка из Виттулы» - очаровательное камео – роман, с которого начался успех Микаэля Ниеми в Швеции.

P.S.
Было несколько зацепивших меня цитат, но я так жадно глотала страницу за страницей, что забыла их отметить, а теперь не могу найти, извините)))