?

Log in

Об «Обители» Прилепина вполне можно говорить в категориях «хорошо-плохо». О «Колымских рассказах» так не поговоришь – они словно за пределами и литературы, и добра и зла. Солженицына я, надо признаться, то ли сознательно (то ли бессознательно) так и не прочитала. А про «Обитель» почему бы и не поговорить.

«Обитель» - это, пожалуй, хорошо. Добротно, серьезно, полезно.

Но все же червь сомнения точил меня все семьсот с чем-то там страниц… Вот все мы понимаем разницу между жизнью и реалити-шоу. Мы знаем, что столкнуться с убийцей и маньяком в реальности и посмотреть крутой триллер о нем – это несопоставимо разные вещи. Можно смотреть этот фильм увлеченно и вовлеченно, сопереживать, испытывать страх, проецируя эмоции и ситуации на себя, плакать даже (бывает ведь и так), потом промотать титры и пойти пить чай. Шаламов - реальность, Прилепин – «кино». Наверное, этот тот случай, когда контекст слишком влияет на восприятие. И возможно, дайте мне эти произведения вне знания об авторах, и я не отличу, кто где! Но все же, мне упорно кажется, что это не так, что невозможно не почувствовать…

С точки зрения литературной, «Обитель» может и не безупречна, но вполне достойна. Запахи, цвета, вкусы, физиологические реакции – все натуралистично, объемно. Лишь какая-то не формулируемая современность исподволь просачивается из текста. Вроде бы и понятно, что 90 лет которые отделяют наше время от времени действия книги – не пропасть, а так… пара ступеней… что люди мыслили, чувствовали, говорили и действовали примерно также как мы, но все же не покидало ощущение что не ты, читатель, попал в прошлое, а они, герои, из настоящего. Этакая адаптация, чтобы тебе, потребителю, было удобно, комфортно и понятно. Впрочем, может это и не недостаток вовсе. Может даже наоборот.

Прилепину одинаково хорошо удалось показать и разврат силы (власти) и разврат слабости. Его герои, как только становят чуть индивидуальней безличной роты красноармейцев, перестают быть хорошими или плохими, становясь просто людьми. Непоследовательными, изменчивыми, измученными (опечатка по Фрейду, епти, напечатала сначала «изсученными», уж больно «с» и «м» близки на клавиатуре) человеками, способными равно как на добрые, так и на дурные поступки. Удивительно, но похоже автору удалось избежать вообще каких-либо оценок! Хотя… Может все одинаково несчастны, убоги и ужасны – и белые и красные, и интеллигенты и блатные, и нквдэшники и сидельцы, и попы и поэты, и жертвы и палачи…

Главный герой – Артем Гориянов (гибрид и апгрейд персонажей Достоевского): преступление, наказание, бог, любовница, мать, смерть, жизнь – full house! Чистая «достоевщина», но удивительно безличная. Спроси себя на любой странице романа, а кто он этот Артем? И черт его знает, что тут ответить…

Чекистка Галина – ну, это что-то из блатного шансона о любви прокурорши и зэка, совсем не понятна она мне ни как человек, ни как персонаж. Это вам не комиссар из «Оптимистической трагедии», а какой-то собирательный образ русской бабы намотанной на колесо революции. Ничем она у Прилепина не примечательна кроме принадлежности к женскому полу. В приведенных в конце книге отрывках дневника прототипа героини – хоть какой-то лик человеческий проглядывается, а тут ни уму, ни сердцу.

Вообще, вся их любовная история какая-то не то что бы неуместная, а нарочитая что ли? Вымученная.

Федор Эйхманис – царь и бог, начальник Соловцов, вот кого я, вслед за многими, выделяю, как фигуру по-настоящему яркую и интересную, хотя и, увы, далеко не полностью реализованную в романе. Вот где не хватает автору размаха и фантазии! Жаль, что этот герой не получил должного объема, не получил своей сотни страниц и большей частью фигурировал лишь в рассказах других. Пьяных застольных бесед его не хватает, чтобы понять был ли он идеалистом мечтавшем изменить мир и людей или был он «талантливым менеджером», исполнителем чужой воли, а может и просто эстетствующим садистом? Что он чувствовал, карая и милуя? О чем были его ночные кошмары? Как изменило его кольцо всевластия и вседозволенности? Увы, он скорее статистом мелькает по роману – тут по-французски поболтает, там стакан водки хлопнет, вроде и есть он, а вроде и нет.

Владычко. Тоже герой интересный, которому плоти и крови не хватило, чтобы стать более осязаемым и значимым для повествования. А так вышел персонаж лишь чуть поплотнее фресок монастырских.

Читается роман легко, не смотря на его увесистость, но все же докатившись до финала понимаешь, что хочется задать извечный тупой вопрос «И чо?». Нет, правда! Беды и радости, страдания и лишения чередовались в жизни героя, чередовались и привели к чему? А ни к чему. Да, стоит он к концу романа на лагерном построении совсем не такой как в начале, но нет в том ни вывода, ни повода к размышлениям. Ну вот так сложилось. Титры. И не то чтобы я из тех читателей, которым мораль сей басни надо на мясорубке перекрутить и в готовом виде подать, нет. Но как-то что-то же дóлжно мне, читателю, почувствовать в окончании? А тут как-то пусто…

Автор не говорит, что Соловки – плохо. У него читается, что по обе стороны уроды, которых никакими лагерями не исправишь и не испортишь. Автор не говорит, что Человек победит все нечеловеческое и выйдет «в белом венчике из роз» из любого дерьма, но и не говорит, что зло многолико и бесконечно. Он эту историю как фотографию на Полароид щелкнул и поставил на полочку.

Нет, конечно, о чем поговорить в контексте романа, безусловно, найдется. Тем много и все они непростые, даже болезненные, неоднозначные, сложные.

Например, Прилепин рассказывает в послесловии, что встречался с дочерью Эйхманса (так звали реального начлага Соловков). Мне сразу вспоминается история, хоть и озвученная в федеральных СМИ, но все же малоизвестная. Есть в Томске человек по имени Денис Карагодин. Его прадед был расстрелян в 1938 году. Классическая схема – донос, особая комиссия НКВД, расстрел. Карагодин много лет занимается расследованием этой трагической истории и публикует все данные в своем блоге (тональность его мне не нравится, но это не важно в данном случае) – кто донес, кто арестовал, кто вошел в комиссию, кто напечатал приказ, кто привез на расстрел, кто стрелял, все по возможности с именами, копиями документов, фотографиями. В прошлом году Денис Карагодин получил письмо от внучки человека, именуемого в блоге палачом и убийцей. Женщина ничего не знала о прошлом своего деда, по документам и фотографиям в блоге все поняла и написала… Выдержки из ее письма и ответ Карагодина есть в его блоге. Они оба пишут о том, что надо говорить на эти сложные темы, чтобы избежать повторения подобных трагедий. Эта история удивительным образом добавляет объема «Обители», позволяя посмотреть на Соловки, на тему репрессий, на судьбу страны, уж простите за пафос формулировки, не только как на некий факт прошлого, а как на события, ставшие частью исторического, культурного, психологического, социального «ДНК» нас, людей живущих в это время в этом месте.

«Обитель» была написана немногим раньше книги Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза», но не смотря на схожесть тем произведения вышли заметно разные. И нельзя не признать, что роман Прилепина выглядит мощней, солидней, профессиональней. Впрочем, есть в нем тот же недостаток, что и в «Зулейхе» - излишняя кинематографичность, подспудный расчет на экранизацию, когда все, на что хочет автор обратить внимание озвучивается по ролям героями в диалогах.

Читать ли «Обитель» Захара Прилепина? Да, читать. Даже если вы, как и я, настороженно относитесь к автору. Прилепин – фигура спорная, в свете последних событий даже одиозная, но мне показалось, что пусть и в герое и в романе много Захара Прилепина, но там он присутствует как человек, а не как политик, агитатор или пропагандист чего-либо.

***

дни накатывают за первым второй
как приступы тошноты после третьей бутылки
ночью обещаешь я стану святой
утром видишь что нет по кривой ухмылке
крутишь ручку динамо-машины
тянешься к мотивационной морковке
и гордишься найдя средь возни мышиной
кусочек счастья в крафтовой упаковке
Сегодня всемирный день писателя.
Решила составить свою личную писательскую азбуку последних лет и вот что у меня получилось.
А – Абгарян. «С неба упали три яблока» - чудеснейшая книга, которая удивительно напоминает "Сто лет одиночества" Маркеса, только намного теплее и позитивнее.
Б – Барикко. Да, я наконец-то прочитала «Легенду о пианисте» и она кажется мне прекрасной в своей лаконичности и поэтичности.
В – Волнистая. Вообще-то, Наталью Волнистую больше знают, как трогательного, а порой язвительного жж-автора под ником DREVO_Z, но все равно приятно, что ее истории вышли в виде настоящей книги.
Г – Гейман. «Океан в конце дороги» - последнее, что я читала у Геймана. Тронуло и закружило так, что я даже не смогла написать отзыв. А это редкость))
Д – Дюар. Увы, никто, кому бы я не подсовывала книжку, не оценил эти славные записки английского повесы 19 века, написанные еще до того, как он возглавил всемирно известный бизнес своего отца – производство виски Дюар.
Е – Ерофеев. Венечка. Алкоголик и безумец. Но «Москву-Петушки» - нет-нет, да перечитаю.
Ж – Жан-Кристоф Гранже. Тут, конечно, имеет место быть нарушение правил. Жан-Кристоф – имя, а не фамилия, но очень уж много этого странного француза я прочитала за последнее время. Не великого мастерства писатель, но умелый заворачиватель диких сюжетов. Это скорее литературная жвачка, нежели искусство – очень хорошо отвлекает от насущного.
З – Зисман. Очень милый «Путеводитель по оркестру и его задворкам». Наверное тем, кто хоть каплю музыкален, будет еще интереснее чем мне.
И – Ирвинг. Глубокое погружение в серьезный американский роман – «Мир глазами Гарпа.
К – Казанцева. Ася Казанцева - мой кумир легкого и увлекательного нон-фикшна. "В интернете кто-то не прав" и "Кто бы мог подумать! Как наш мозг заставляет нас делать глупости"
Л – Ле Гофф. Медиевист и очень увлеченный рассказчик Жак Ле Гофф давно манит меня еще двумя книгами в «Лабиринте» и они, несомненно, будут не менее интересными, чем его «Герои и чудеса Средних веков».
М – Мжаванадзе. Тинатин Мжаванадзе показывает Грузию моей неосуществленной мечты и это очаровывает.
Н – Норфолк. Мое знакомство с современной английской литературой – «Пир Джона Сатурналла»
О – Образцов. За автором на «О» пришлось Откатиться на пять лет. Какая непопулярная буква для писательской фамилии! А вот Петр Образцов достоин популярности. Просто Обалденная книжка - «Мир, созданный химиками».
П – Павич. Я много лет нарезаю круги около Милорада Павича, раз в два-три года рискуя сунуть нос в его восхитительные и безумные книги. Пока последним экспериментом была «Звездная мантия»
Р – Рамзи. А вы знали, что Гордон Рамзи не только готовить умеет? Он еще и любопытную автобиографию накатал.
С – Страут. «Оливия Киттеридж» Элизабет Страут одинаково хороша, что в виде фильма, что в виде книги.
Т – Торвальд. Старый добрый Юрген Торвальд. В лучших традициях научно-популярной литературы 20 века - три его очень интересные книги: «Век криминалистик», «Век хирургов» и «Империя хирургов».
У – Улицкая. Удивительно, но до сих пор Улицкая прочитана не вся. «Зеленый шатер» - из последнего, «Лестница Якова» в перспективе.
Ф – Фишер. Тибор Фишер давний знакомец, которого упорно издают в сериях «альтернативной литературы», а он просто очень ироничен и любит замечать абсурдность всего происходящего в мире.
Х – Хёг. Этот скандинавский маг просто околдовал меня, хотя я совершенно не в состоянии внятно объяснить, что я в нем нашла. "Тишина" и "Дети смотрителей слонов" в активе.
Ц – Цветаева. Наверное, Поэт и Писатель – все же разные авторские сущности, но я по-прежнему порой сажусь и читаю Цветаеву...
Ч – Чижова. Чижова каждый раз мне поворачивается новым ликом - в «Терракотовой старухе» унылым и чуждым, в «Крошках Цахес» тоскующим, во «Времени женщин» скорее умиротворенным.
Ш – Шульман. Ну, боюсь, что Сол Шульман со своими записками об Австралии тут только потому, что других авторов на Ш за последнее время мне не попадалось))) Хотя записки вполне нормальные.
Э – Этвуд. Трилогия «Буззумный Аддам» - очень философская постапокалиптическая фантастика.
Ю – Юзефович. Свеженький том «Рыбы-лоцман» Галины Юзефович стоит на полке и ждет той прекрасной минуты, когда я расквитаюсь со срочными делами и погружусь в негу приятного чтения.
Я – Яхина. Дебютный роман Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза» понравился мне далеко не так сильно, как многим, но не могу не признать, что произведение важное и достойное прочтения и обсуждения.
Тут более менее адекватные буквы алфавита закончились и мне интересно спросить о ваших писательских новинках последнего времени.
Что читаете? Что планируете?

Tags:

На днях иду поутру мимо обычной местной пары и слышу диалог:
- Моника, блять, хватит!
- Ну я же люблю тебя! Люблю! – кричит Моника, толкая коляску по колее между домами и резко размахивая рукой с бутылкой пива.


Или вот по дороге в автобусе, вдруг среди привычного гула громко и четко:
- Йа муж-чи-на. Набирай «Йа муж-чи-на». Олеся, уже вся маршрутка пароль знает!


Брожу в ожидании у супермаркета. Туда. Сюда. Подходит натуральный Томми Ли Джонс во всей красе своих 70 лет в роли русского дворника (крупные морщины, лукавство, шапка-ушанка) и говорит на медленном русском:
- Ну что вы тут одна ходите! Давайте вместе ходить! А хотите я вторую лопату принесу, а вы мне поможете?


Сегодня в ленте новостей прошло сообщение, что наконец-то гомеопатия официально признана в России лженаукой. И хотя это не имеет никакого отношения к содержанию книги, именно эта новость подвигла меня отложить на полчасика миллион дел и написать-таки отзыв о книге Александра Панчина «Сумма биотехнологий», прочитанной еще на новогодних каникулах.

Меня читает слишком мало народа, чтобы я могла гордо возвестить, что так, мол, и я вношу свои пять копеек в научное просвещение масс, но все же я буду надеяться, что мотивирую хоть кого-нибудь к прочтению.

Александр Панчин – молодой биолог и активный популяризатор науки, первое упоминание о котором, я встретила в книгах Аси Казанцевой. К слову, Панчин - член Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований, той самой комиссии, что инициировала признание гомеопатии лженаукой)))

На обложке его книги провокационно красуется надпись: «Книга содержит ГМО!», а само издание заявлено как «Руководство по борьбе с мифами о генетической модификации растений, животных и людей». Все это не помешало, а может даже и поспособствовало тому, что в 2016 году эта книга стала победителем премии «Просветитель» в номинациях «Естественные и точные науки», что само по себе является отличной рекомендацией.

О чем эта книга? На четырехстах страницах автор последовательно, спокойно и немного язвительно доказывает, почему не надо устраивать истерику вокруг генной модификации и демонизировать ГМО. Его стройная аргументация вполне убедительна, хотя мой чрезмерно гуманитарный мозг порой начинал подвисать и перегреваться с трудом воспринимая некоторые тезисы и даже главы.

Социально-психологическую сторону проблемы я бы обозначила так:
1.    Мы боимся потому что не понимаем. Это нормально - давайте учиться. Можно не понимать, как летает самолет, но глупо клеймить самолеты изобретением дьявола, только за то, что ты не можешь понять их устройство.
2.    Нам сложно понять современную науку. Да, возможно, наши когнитивные навыки не успевают за прогрессом. И вообще невозможно знать всё и во всех сферах. Но попытаться стоит! И даже если знаний не хватает для объективной оценки ситуации, можно искать надежные источники и следовать навыкам критического мышления.
3.    Есть люди, которые спекулируют на нашем непонимании. Цели они могут преследовать самые разные. «Растительное масло без холестерина» - это одного поля ягодка с «Кабачковой икрой без ГМО» - маркетинг и ничего личного.  А еще есть личный пиар, религиозный фанатизм, и многое другое.

Можно сказать, что «Сумма биотехнологий» - это не только манифест в защиту генной инженерии, это и просто призыв быть разумными существами, руководствоваться не слухами, но фактами и думать, прежде чем что-либо заявлять, да, черт с ним заявлять, просто думать! Панчин приводит массу забавных и поучительных историй о научных исследованиях, рисует удивительные возможности генетики в ближайшем и отдаленном будущем, рассказывает, как возникли те или иные стереотипы в общественном мнении. Некоторые главы и правда трудно даются биологически неподкованному читателю, но все же это несомненно интересное и полезное чтение.

И еще. На свете, наверное, нет абсолютно безопасных и стопроцентно изученных вещей, но все же нельзя считать аргументом, заявление, что старое и натуральное априори является лучше, чем новое и созданное человеком. Наверное, когда-то на заре нашей цивилизации был диалог о пользе и вреде огня. И кто-то говорил, что наши предки жили без огня и были счастливы - ели сырую пищу, спали на холоде, а теперь кто-то придумал тереть палочку об палочку, вызывать из ниоткуда пламя и держать огонь в каждой хижине – а ведь об него можно пораниться, можно сгореть заживо или сжечь все поселение, а то и весь мир! И ведь можно, если постараться… И тут придется признаться в странной двойственности моего отношения к прогрессу. Я не верю, что можно научить моих соседей не выбрасывать мусор в подъезде, но верю, что когда-то человечество сможет создать прекрасный новый мир силой своего разума.

И в пир и в мир

Картинки по запросу lawrence norfolk john saturnall feast Картинки по запросу lawrence norfolk john saturnall feast Картинки по запросу

Официальная аннотация, которая как всегда почти не отражает сути: Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского» и «В обличье вепря» — впервые на русском.
Эта книга — подлинный пир для чувств, не историческая реконструкция, но живое чудо, яркостью описаний не уступающее «Парфюмеру» Патрику Зюскинда. Это история сироты, который поступает в услужение на кухню в огромной древней усадьбе, а затем становится самым знаменитым поваром своего времени. Это разворачивающаяся в тени древней легенды история невозможной любви, над которой не властны сословные различия, война или революция. Ведь первое задание, которое получает Джон Сатурналл, не поваренок, но уже повар, кажется совершенно невыполнимым: проявив чудеса кулинарного искусства, заставить леди Лукрецию прекратить голодовку…


В моем далеком и не сильно обеспеченном отрочестве был забавный период, когда ко мне часто и много приходили гости. Думаю, это время запомнилось мои друзьям двумя факторами – посиделками на коммунальной кухне, где фланировали мои разной степени нетрезвости соседи, и гренками, а то и просто жаренным хлебом – самым простым и дешевым блюдом, которое можно подать голодной молодежи в несытые времена 90-х. Наш пир был скромен, но мы были молоды и счастливы.

Пища – удивительное явление, которое, наверное, вышло за границы физиологии тогда же, когда человек стал чуть больше чем животное. История, культура, этнография, религия, социология, психология – через любую призму можно смотреть на еду под новым углом и узнавать что-то новое.

Лоуренс Норфолк «отжал» из заявленной темы всё до последней капли – кулинарные перипетии служат формальной фабулой книги в духе «производственного романа» в декорациях Англии Нового времени (пир – для повара), обрядовое пиршество сатурналий, как символ утерянного благоденствия становится основой мифологических и мистических рефлексий на фоне яростных битв христианских течений XVIIвека (пир для всех) и, наконец, волшебные яства влюбленных – лирическая линия книги (пир для двоих). Поверьте, читается и воспринимается это все намного проще, чем я пытаюсь описать!

Я впервые читала Норфолка, но роман «Пир Джона Сатурналла» признают достаточно легким даже знатоки авторского стиля – тут и там в отзывах просвечивает радостное воодушевление в связи с отсутствием зубодробительных постмодернистских выкрутасов))) Но, в то же время, это роман, требующий вдумчивости, потому что там есть над чем безболезненно (и это, кстати, очень редкий момент, когда автор не давит на больное место, а просто предлагает общую тему для светской беседы) поразмышлять в свое удовольствие, и некоторых приятственных интеллектуальных усилий.

Наверное, роман нельзя назвать в полном смысле историческим (хотя моих знаний не хватило бы для того чтобы ловить автора на неточностях, будь они в тексте) и, конечно, это проза современная – уж больно гладко говорят и мыслят ее герои, но все же персонажи кажутся живыми и реалистичными. Джон – как и положено главным героям проходит путь становления от сына ведьмы в деревушке до главного повара, угощавшего короля, проживает успехи и провалы, видит войну и оголтелый фанатизм, узнает вкус любви и страсти. Лукреция у автора получилась менее однозначной – то она Скарлетт О`Хара своего времени, то вдруг хранительница домашнего очага, а то и вовсе переигрывающая героиня болливудской мелодрамы.

Еще одна мысль, не покидающая меня после прочтения – это сожаление об отсутствии у меня книжного клуба под боком. Право слово, очень хочется засесть с парой-тройкой книголюбителей за чашкой чая и обсудить, а что они поднимают по «Пиром» автора? Кем же все же была «ведьма» матушка? Куда, черт побери, и почему ушел повар Сковелл? В общем, друзья, читайте скорее «Пир Дона Сатурналла» и давайте поговорим об этом, пока я еще помню, о чем книга))))



Я купила его в букинистическом за смешные деньги – серая бумага, 2010 год выпуска, любопытная крыска в левом углу обложки. Искала что-нибудь про цирк – ушла с Горчевым и «Днями трепета» Марины Москвиной. Се ля ви…

В магазине книга открылась на словах:
«А вот еще интересно.
Если высадить жёлтенькие цветочки по зелёной траве на площади в полгектара, так чтобы получилось слово ХУЙ, смогут ли его прочесть в безоблачную погоду пассажиры пролетающих над нашим домом самолётов?
А то совсем я как-то уже позабыл, что когда-то был создан на радость людям»

Ну и как я могла после такого обратно на полку поставить эту книгу?! Пришлось брать. Хотя ясен пень, что пассажиры прочесть подобное смогут разве что, если на посадку пойдут на соседнее поле, но тут уж им не до чтения будет…

Помнила я смутно, что автор умер (как оказалось в 2010) и чуяла, что, несмотря на это печальное обстоятельство, мы с ним поладим. Не подружимся, не возлюбимся, а именно поладим.

Он смешной, как бывают истерически смешными истории в конце долгой пьянки. Он экзистенциальный, если угодно, потому что нет в нем ни капли метафизики, только жизнь как она есть и ничего более. Он порой раздражает, как может бесить только близкий несущий адскую чушь человек. А еще он наблюдательный, злой, искренний – такие коктейли молотова всегда меня подкупают. Он не плохой, а этого иногда достаточно, просто не быть плохим…

В 2009 году Галина Юзефович писала о другой его книге, но в сущности обо всех его текстах, наверное:

«… есть в прозе Дмитрия Горчева нечто делающее ее исключительно современной. Так же как Юрий Мамлеев или Виктор Пелевин, Горчев демонстрирует своему читателю мрачноватую изнанку обыденной жизни. Однако то, что для Пелевина служит поводом для злой иронии и обидного смеха, а у Мамлеева оказывается источником неизбывного нутряного ужаса, у Горчева вызывает лишь деловитую симпатию и сочувственный интерес. Его изнанка мира — не жуткая, а просто серенькая, штопаная и бедноватая. Вполне обитаемая и даже обжитая, но в силу своего убожества заставляющая невольно усомниться в существовании светлой и праздничной лицевой стороны. При всей фантастичности сюжетов мир Горчева подчеркнуто, преувеличенно реален — а потому особенно уныл».

Впрочем, и сам Горчев словно о всем своем творчестве написал в одном рассказике: «Чистейшая, как слеза, дистиллированная тоска, лучше которой вообще ничего не бывает».

Так и есть. Так и есть.

Хочется после него огурец соленый из банки добыть и накатить сто граммов. А потом… Потом видимо в тельняшках и оранжевых носках загрузиться в вагон «Томск-Владивосток» и вышивать панамки бисером, вызывая восторг китаянок и перегонщиков…

А вы помните, что когда-то были созданы на радость людям?

 


Декабрь сложный месяц. Наверное, любить его можно было лишь в детстве, когда он состоял из предвкушения нового года и ожидания каникул. Сохранить к нему любовь во взрослости может лишь чрезвычайно организованный человек. Не я. У меня пять проектов в разной степени раздрая, список дел по каждому исчисляется десятками, идет отсчет где-то, к счастью, на недели, где-то на дни, а где-то и на часы. Как бы не бессмысленна была попытка успеть всё недоделанное за 335 дней успеть до 31 декабря, но год за годом я тут как тут в этой ловушке. Слева кредит, справа ипотека, позади коммунальные платежи, где-то в параллельной Вселенной Питер. Поздно заказанные подарки неспешно ползут Почтой России намекая трекерами на возможность быть доставленными после январских выходных. Книжный вызов разочаровано пишет, что до запланированной сотни книг еще двадцать и ясно, что, не смотря на Мжаванадзе в ванной, Панчина рюкзаке, Панды в перерывах на кофе и Бэнкса на подоконнике, вершина так и останется непокоренной. Вечеринки с друзьями – очередная тревожная зона: прийти значит изводится все время о недоделанных проектах, не прийти значит переживать за работой об упущенном веселье, отвлекаясь на тусовочный чатик. Полбутылки сухого белого – к депрессивной рефлексии, пачка сигарет в день – к бесконечному бронхиту. Время несется как сумасшедшее, в лучших психотерапевтических традициях ночью не могу уснуть, а утром проснуться. Спину ломит, голова болит (с). Настроение паскудное. Кажется, из меня отжато все кроме лишних килограммов. Хочется нажать на паузу, но кнопки нет. И, конечно, иллюзия считать, что двенадцать ударов московского часового механизма что-то изменят…

Tags:

Небомореоблака

Ура! Дайте мне виртуальный пряник за то, что я таки дочитала эту книгу!

Знакомьтесь - Гэвин Претор-Пинней «Занимательное облаковедение. Учебник любителя облаков».
облаковедение.jpg

Я очень ее хотела, заочно она казалась мне совершенно чудесной, как ее предмет изучения - облака. Я не успела ее купить когда-то и долго ждала переиздания в любимом издательстве LiveBook.

В общем, чем выше влез - тем больнее падать. Мне не понравилось.

Во-первых, изложено все очень витиевато и слоовообильно.
Во-вторых, метеорология в данном изложении вышла ужасно скучной наукой.
В-третьих, и тут я готова признать, что вина вполне возможно не в книге, а во мне, я с диким трудом продиралась через все эти названия и описания и к концу страницы с трудом вспоминала начало.
В общем, чтение было нелегким и очень-очень долгим.

И еще, откройте мне великую редакторскую и переводческую тайну, на фига в русском варианте научно-популярной книги в основном тексте использовать непривычные нам величины - футы-мили? Чтобы читатели не забыли, что автор британец? Чтобы память потренировать? Наверное, этому есть какое-то простое и адекватное объяснение, но в процессе чтения - это раздражает и отвлекает.

Самый интересный для меня факт книги пришелся на 326 страницу, где выяснилось что изучением засева облаков в "Дженерал электрик" среди прочих занимался некий Бернард Воннегут и возможно именно его рассказы об этом проекте вдохновили его брата Курта Воннегута на написание "Колыбели для кошки". Это прямо славный штрих к нежно любимому произведению. За это, конечно, спасибо.

Вообще, надо заметить, что последние две главы были намного проще и легче предыдущих одиннадцати.

Несмотря на искреннюю авторскую любовь к изучаемому предмету, я впервые за многие годы столкнулась с абсолютно "не своим" научно-популярным изданием и это, конечно, печалит. И мне очень интересно было бы узнать мнение тех, кому книга понравилась. Печаль усугубляется тем, что я на радостях купила и "Занимательное волноведение", к которому теперь боюсь подступаться. И вообще, как материальный объект - книга совершенно классная.

Как бы-то ни было, я все равно люблю облака! Пусть я не назову высоту их формирования, вид и подвид, они прекрасны.
И нет ничего чудеснее, чем смотреть на их причудливые формы и разыскивать среди них смешные образы!)))

Картинки по запросу питер хёгЯ влюбилась в Хёга и потеряла объективность. Это вторая книга, первая была «Тишина», и возможно, моя любовь не слепа, но этот тот случай, когда я позволяю недостаткам быть и они меня не смущают.

Например, многие отмечали, неправдоподобность главного героя, мол не говорят так даже самые одаренные четырнадцатилетние подростки. О чем вы говорите! Хёг и правдоподобность?! Автор - мастер мягкого экзистенциального сюра, так ли уж важно как говорят настоящие подростки? По мне так Хёг изначально обозначает правила игры - он не пытается быть ребенком, он играет в это.

И вся история с семьей Питера, это скорее ситуационная комедия или трикстерская шутка, чем драма. И шутка довольно изящная на мой вкус. Кажется, что Хёг смеется над религией, терроризмом и борьбой с ним, над юношескими трагедиями и вечной проблемой «отцов и детей», над уютненькой своей страной с правильными гражданами, над серьезностью секса и пафосом свободы, над смертью и жизнью. Только над любовью он не смеется, а скорее ласково подтрунивает.

И не могу не отметить крутого образа внутреннего слона. Этот слон не чета нашим «тараканам в голове». Он больше, умнее, сильнее и страшнее, если угодно. И если у тебя внутри слон, то однажды ты должен принять решение, будешь ты смотрителем слона или же твой слон станет смотрителем человека…

«На мгновение мы замираем, и тут Тильте внезапно говорит:
— Они — смотрители слонов, вот в чём беда мамы с папой. Сами того не зная, они должны всё время присматривать за слонами.
Мы понимаем, что она имеет в виду. Она хочет сказать, что у матери и отца внутри есть нечто, гораздо большее, чем они сами, и это им не подвластно, и впервые мы, дети, отчётливо понимаем, что это такое: они хотят знать, что такое Бог, они хотят встретить Бога, вот почему им так важно знать, что он присутствует при священных таинствах. Не только отцу, но и матери, именно ради этого они в первую очередь и живут, вот эти устремления и ложатся печалью вокруг глаз, они огромны как слон, и мы понимаем, что на самом деле они неосуществимы»


Милый, легкий, остроумный роман в столь не характерном для скандинавской литературы позитивном ключе.

P.S. После прочтения я старательно заглядываю внутрь себя в попытке понять есть ли у меня слон и если да, то какой он и кто же из нас рулит моей жизнью?

P.P.S.
Сходила посмотрела на фотографии Хёга. Удивительно, он совсем не похож на того ироничного автора, которого я представляла по стилю изложения – измученный просветлением затворник с грустными глазами.

Картинки по запросу питер хёг

Profile

зок
zok_valkov
Zok_Valkov

Latest Month

March 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel